Terkada
Нас море разделить не сможет // ни шёпот волн, ни грохот льдин // Одна судьба, и ясень тоже // один.
Название: Девять дней одного года
Размер: миди, 5795 слов
Пейринг/Персонажи: Ротгер Вальдес, Олаф Кальдмеер, Вернер Бермессер, кэцхен
Категория: джен
Жанр: драма
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Вальдес и Кальдмеер приходят ко взаимному уважению.
Примечание: Написано на заявку OЭ-феста: Альмейда не пришёл, Кальдмеер берёт Хексберг, но как можно более цивилизованно, никаких казней и террора. Взаимодействие Кальдмеера и Вальдеса, переход от ожесточения, напряжённости и недоверия к взаимному уважению. Без слэша, пожалуйста) но преслэш вполне приветствуется. Конструктивные действия Кальдмеера в Хексберге - позаботиться о размещении раненых, не давать Бермессеру мстить, особенно Вальдесу. Хотя также приветствуется сцена с тем, как Бермессер дорывается, а Кальдмеер его останавливает) Было бы хорошо обыграть канон наоборот - отыскать шпагу Вальдеса, например. Без смертей. Финал любой - от обмена пленными до побега с кэцхен))

1.
Туман - как это всегда бывало в месяц Осенних Молний - с утра затянул вершину горы и спускался вниз, к городу. Олаф, не обращая никакого внимания на серые тона за окном, побрился и застегнулся на все пуговицы. Как делал это любым утром любого месяца. Судя по содержанию утреннего доклада, день обещал быть тяжёлым. Но ждать дальше и тянуть время было и бесполезно, и недостойно.
Перед домом Вальдеса по распоряжению Олафа уже несколько дней как выставили охрану. Фок Хосс, бледный, невыспавшийся и нервный, ждал его на пороге.
- Я должен вас предостеречь, господин адмирал, - быстро проговорил он, следуя за Олафом. - Конечно, он ранен, но я не могу поручиться за вашу безопасность. Боюсь, что вы не вполне представляете…
- Очень хорошо представляю, - прервал его Олаф. - И знаю, чего мне следует ожидать. Вам не было нужды приходить так рано. За свою безопасность я ручаюсь сам.
Войдя в комнату, Олаф заметил, что лицо Вальдеса как будто застыло. Он знал, что тому хорошо за тридцать, но теперь об этом не давали забыть ни запавшие глаза, ни складки возле рта. Лекарь отошёл, и Олаф на мгновение подумал, что это не были признаки возраста. Поражения - скорее всего. Но не возраста. Если бы этот человек мог тосковать, Олаф решил бы, что он умирает от тоски по своим кораблям.
- Встаньте, господин Вальдес, - сказал один из офицеров. - И представьтесь. Перед вами адмирал.
Вальдес демонстративно положил ногу на ногу. Олаф кивнул головой, подзывая лекаря.
- Повязку надо менять, - сказал тот, подойдя ближе. - Я приду и завтра, если вы не возражаете.
- Благодарю.
- Рана хорошо заживает, - тихо сказал лекарь. - С остальным хуже. Говорить он отказывается.
Олаф ждал. Вальдес не менял позы. Молчание было тяжёлым и злым.
- Вам что-нибудь требуется? - спросил Олаф, шагнув вперёд.
- Нет. - Вальдес скривился. - Мне не нужна помощь.
Лжёте, подумал Олаф. Нужна, и серьёзная.
- Вы останетесь в своём доме, - сказал он. - Охрана будет только снаружи. Вам не придётся видеться.
- Буду любоваться ими из окна? - поморщился Вальдес. - И на том спасибо. Потрудитесь перевести меня к остальным.
- Нет. - Олаф наклонил голову. - Это совершенно невозможно.
- Я знаю, что их разместили при монастыре. А я, по-вашему, должен сидеть здесь?
- Вы ранены и никуда переезжать не будете. - Олаф подошёл ещё ближе. - За их судьбу вы можете быть спокойны. За судьбу мирного населения - тоже.
Вальдес сощурился.
- Надеюсь, это правда. К чему готовиться мне?
- К переговорам. - Олаф смягчил голос. - Детали мы сможем обсудить за ужином.
- Вы с ума сошли? - Вальдес подался вперёд. - Я не стану с вами ужинать. Как вы это представляете?
Олаф слегка наклонился к нему.
- Вас не волнует, как устроены раненые?
Вальдес мрачно посмотрел в ответ.
- Волнует, - процедил он. - Вашими же стараниями.
Офицеры за спиной Олафа шагнули ближе.
- Вам опасно оставаться в одной комнате, господин адмирал, - сказал один, самый молодой и бойкий. - А если у него спрятано оружие? Прикажете обыскать дом?
- Конечно! - Вальдес откинулся на подушку. - Обыскивайте, сколько душе угодно. Вино в погребе, оружие на стенах. Пистолеты найдёте сами. Всё, что найдёте, можете прихватить. И сразу чувствуйте себя как дома.
- Никаких обысков, - медленно сказал Олаф, глядя на Вальдеса в упор. - Господин Вальдес даст слово, что не воспользуется оружием против меня и моих людей. И не попытается сбежать. А я дам слово, что он и его люди будут пользоваться соответствующим уважением. Судьбу его людей - я вынужден настаивать - мы обсудим сегодня за ужином. Как вы на это смотрите?
- Я уже говорил, - холодно сказал Вальдес, - что не хочу никакого ужина. Во-первых, гостей с меня хватает. Во-вторых, сомневаюсь, чтобы от него была польза. Можете говорить сразу и при свидетелях.
- А я, - ответил Олаф, - не думаю, чтобы от него был какой-то вред. Так как насчёт вашего слова?

2.
Накрытый посреди комнаты стол сразу же поражал воображение ароматом кэналлийского вина. И наличием только одного прибора. Вальдес, развалившись в кресле у стены, покачивал в руке бутылку. Количество пустых бутылок на полу поражало воображение не меньше.
Олаф минуту постоял на пороге, борясь с желанием развернуться и уйти. Последнее, что он любил - напрасно тратить время, но ещё меньше - уходить, ничего не сделав. Он расстегнул мундир, снял его и повесил на спинку стула. Вальдес в своём кресле не менял положения.
- К сожалению, не могу сидеть с вами за одним столом. А вино превосходное. - Вальдес поднял бокал. - Право же, наливайте, и побольше. Не стесняйтесь.
- О вас ходит много странных историй, но вы даже их превзошли, - тихо сказал Олаф. - Вы из чистого удовольствия издеваетесь над теми, кто приходит вам на помощь?
- Странное любопытство, - скривился Вальдес, - для того, кто берёт шестьдесят линеалов, чтобы прийти мне на помощь. В первый раз принимаю таких гостей. А правда, господин Кальдмеер, что лучше всего охранять хозяина, чтобы он не сбежал? Как того и требует закон гостеприимства?
- А вы уверены, что вас охраняют только ради этого?
- Действительно. - Вальдес облизнул губы. - Как же я мог забыть. Для варитов нет хуже чудовищ, чем бергеры. Верно? Им милей даже закатные твари. Не может быть, чтобы никто не захотел отомстить.
- Я не интересуюсь кровной местью, - сухо сказал Олаф. - Я не фанатик. Предпочитаю иметь дело с тем, что существует. Хотелось бы думать, что вы столь же благоразумны.
- Кто бы подумал, - усмехнулся Вальдес, - в моём же доме дриксы учат меня благоразумию. Ну, я пью за то, что существует. За погибших. По такому случаю мне нельзя не пить. Вам, полагаю, предлагать нет смысла?
- Отчего же? Я выпью, - сказал Олаф. - Вы, возможно, заметили, что среди них есть и мои.
Вальдес задержал бокал в воздухе.
- У меня, - сказал Олаф, - погиб командующий авангардом. Остальных, полагаю, вам перечислять нет смысла. Пусть они встретят Рассвет как подобает.
- За Доннера, - сказал Вальдес, немного помолчав. - Если кто и заслужил Рассвет, то он.
Они выпили. Вальдес тяжело поднялся с кресла, сделал несколько шагов.
- Ценю, что вы прислали списки отдельно, - сказал он, усаживаясь за стол. - Не хотел бы читать их при свидетелях. Очень любезно с вашей стороны. Теперь самое время поговорить о том, почему мы ужинаем наедине. Хотя, - Вальдес неприятно улыбнулся, - мне казалось, я так хорошо вам намекал!
- Может, - сказал Олаф, - вы всё же потерпите?
- Придётся. - Вальдес налил себе снова. - Ужин требует только хорошего кэналлийского. Взаимная симпатия, к счастью, не требуется.
- Верно, не требуется. - Олаф кивнул. - Но вполне может возникнуть. Порой видишь кого-то и чувствуешь уважение. Ещё не успев сойти на землю.
- Верно и обратное. - Вальдес сощурился. - Видишь, как ходят по твоей земле, и ничего почувствовать не успеваешь.
Он посмотрел с вызовом. Олаф наклонился к нему, отодвигая бокал в сторону.
- Полагаю, мы чересчур увлеклись беседой. - Он взглянул на пустую бутылку. - Беседа приятная. Но мы определённо начинаем терять время. Результатов войны мы предсказать не в силах, но в силах позаботиться о том, что есть. Вы, господин Вальдес, можете помочь…
- И за эту помощь, - спокойно сказал Вальдес, - вы готовы мне заплатить? Вот мы наконец и перешли к делу. И во сколько же вы меня оцениваете?
- Сомневаюсь, - холодно сказал Олаф, - чтобы кто-то смог вас верно оценить. С моей стороны это только любезность. Услуга, если хотите. А вы, в свою очередь, найдёте возможность вернуть мне эту любезность. Мы обменяемся услугами, как и положено равным. Вот и всё.
- Благодарю. - В голосе Вальдеса прозвучала ирония. - Почти не чувствуется шантаж. Какие же услуги я могу оказать? Да ещё и такие, которые нельзя оценить? Не знаю, найду ли на это силы…
- Вы немного переборщили, - резко проговорил Олаф, - с вашим нежеланием меня понимать. Уверен, что на это вы силы найдёте. Я немного от вас прошу. Чтобы вы поговорили со своими людьми и убедили их не создавать проблем. Потому что ни мне, ни вам - никому лишние проблемы не нужны.
Вальдес сильно наклонился вперед.
- Проблемы? - спросил он спокойным голосом, в котором зазвучало что-то жуткое. - Благодарю. Проблемы я как раз заметил. Я могу приказать своим людям умереть. Это - могу. Но не терпеть дриксов прямо посреди Хексберга. Любопытно: вы бы терпели талигойцев в своём родном Эзелхарде? А Хексберг - если вы вдруг заметили - значит для нас не меньше. И вы, господин адмирал, лучше меня знаете, что я должен терпеть, а чего не должен?
- О терпении, - Олаф посмотрел ему в глаза, - я знаю не меньше вашего. И справился. Несмотря на чужую ненависть. Потому что был должен. Странное легкомыслие, господин вице-адмирал, для человека, у которого за спиной столько раненых. Значит, придётся найти в себе силы. Значит, другого выхода нет. Человек, который остался защищать свой город против трёхкратно превосходящих сил, должен бы это понимать.
Олаф ждал, что Вальдес разорвёт его на месте. В его глазах было что-то страшное. Потом он выдохнул, и Олафу показалось, что все силы его оставили.
- Ну что ж, - проговорил Олаф уже мягче, - терпение изменило и мне. Видимо, это свойственно всем нам. Но поверьте, в остальном нет исключения большего, чем вы. Я своего слова назад не возьму. Прошу вас принять решение. Знайте, что выбор у вас свободный, и принуждать вас никто не будет.
- Я знаю только, что вы неплохи в бою и вряд ли будете мучать пленных, - горько сказал Вальдес. - Больше я не знаю ничего. Хорошо. Мне есть что защищать, верно. Взаимной симпатии действительно не требуется. Достаточно только одного доверия.
- Но взаимное доверие, - Олаф встал из-за стола, - требуется и совершенно необходимо. Я хочу, чтобы вы знали: вас не обманывают. Вы в состоянии дойти до монастыря?
Он смотрел, как Вальдес натягивает куртку, и думал, что тот наверняка замёрзнет. Потом добавил:
- Расценивайте это не как услугу, а как исполнение вашего пожелания. Об остальном спросите их сами. Но вам не стоит идти одному.
*
По дороге Вальдес посматривал на Олафа, как будто ожидая вопросов.
- Мы можем сговориться, - наконец сказал он. - Вы что-то слишком спокойны. Не боитесь?
- Нет. - Олаф не помедлил ни секунды. - Вы обещали остаться, а без вас они не сбегут.
О том, что раненые не в том состоянии, чтобы бежать, он решил не говорить.
- Вы недооцениваете Хексберг, - Вальдес усмехнулся. - Здесь каждый камень на моей стороне.
- Что вы, - спокойно ответил Олаф. - Как я могу. Я всего лишь ценю ваше слово.
Впереди показались ворота монастыря. Вальдес остановился, пропуская Олафа вперёд, но тот покачал головой.
- Оставлю вас наедине, - мягко проговорил он. - У меня есть ещё дела этим вечером.
Вальдес резко повернулся к нему.
- Жаль, - сказал он, сжимая ладони. - Я хотел бы поговорить с вами. Позже.
Теперь он будет жить, подумал Олаф. Слава Создателю.
- Я вернусь, - быстро добавил Вальдес. - Можете не беспокоиться. Но если вы хотите, чтобы меня проводили…
Олаф снова покачал головой.
- Я знал, что вы не сбежите, - сказал он. - Без всяких слов. Ещё до нашего разговора.
- И откуда, - Вальдес сощурился, - такая уверенность?
Олаф улыбнулся.
- Я видел вас в Хексбергском заливе.

3.
Бермессер бесшумно поднялся по лестнице адмиралтейства, поздоровался мягким и бесцветным тоном и прошёл вдоль стола, заложив руки за спину.
- Шпага Вальдеса? - Он презрительно скривил губы, рассмотрев, чем занят Олаф. - Она же несколько дней пролежала в воде. Ради Создателя, зачем она вам?
- Оружие, - пояснил Олаф самым равнодушным своим тоном, - должно действовать, а не выглядеть. И оценивают его не по внешнему виду. А найти ему применение я сумею.
- Ну что ж, приятно, - медленно проговорил Бермессер, - когда трофеям находится применение. Даже лучшее, чем они того заслуживают. Могут пойти дурные слухи, господин Кальдмеер. О том, как можно заслужить такое отношение…
- Мы видели, как, - оборвал его Олаф. - В Осенние Молнии, в Хексбергском заливе. Если кто-то не видел, то мне неясно, как с таким зрением он служит на флоте. И откуда берёт время на слухи.
Бермессер выдержал вежливую паузу.
- Он фрошер, господин адмирал, не забывайте об этом. Что о вас думают фрошеры - не секрет. - Он подошёл ближе, изобразив на лице сочувствие. - Что будет, если Вальдес на вас нападёт? Ручаюсь, это только вопрос времени. Поберегите себя, господин Кальдмеер. Поберегите, потом будет поздно.
- Уверяю вас, - Олаф сделал шаг назад, - это не так. Возможность у него была, и не одна. Мне кажется, или вы ждёте такого случая? Он, полагаю, облегчил бы вам дело?
Бермессер плавно шагнул к нему.
- Вальдес, - он улыбнулся, - не невинная девица, а лицо, навлекшее на себя гнев кесарии. Он знает, что с вами он в безопасности, и вовсю этим пользуется. Найдите возможность помочь правосудию, господин Кальдмеер, и благодарность не заставит себя ждать.
- Не понимаю, - быстро сказал Олаф.
- Если б вы нашли возможность передать Вальдеса правосудию кесарии, - мягко сказал Бермессер, - его высочество Фридрих наверняка пожелал бы оказать вам ответную услугу.
Олаф равнодушно посмотрел на него.
- Ваше желание, конечно, вполне понятно, - признал он, вежливо улыбаясь. - Однако к делу никак не относится. Вальдес не совершал преступлений, это первое. Его возможные преступления, во-вторых, подсудны Талигу, но не Дриксен. Полагаю, вы не станете возражать, что таких прецедентов в истории не было.
- Господин адмирал, - слегка улыбнулся Бермессер, - я боюсь, что вы недооцениваете свои возможности. Я ничуть не сомневаюсь, что такой прецедент можно создать. И дело отнюдь не только в правосудии. Вальдес подстрекает остальных, я совершенно уверен. Они могут готовить побег…
Олаф помолчал, делая вид, что колеблется, и наконец сказал всё так же равнодушно:
- Нет, господин Бермессер, нельзя. Сожалею. Боюсь, вы переоценили мои возможности. А раненым готовить побег довольно сложно. Если бы вы дали себе труд их навестить, то не сомневались бы.
- Вы уверены?
- Совершенно уверен, - сказал Олаф.
- Тогда я тоже сожалею, - холодно ответил Бермессер. - Сожалею, поскольку такая услуга была бы поистине неоценимой. А гнев принца может распространиться и на вас. Желаю здоровья и вам, и Вальдесу. Особенно Вальдесу, оно ему скоро понадобится.
- Взаимно, - ответил Олаф, покачивая шпагу в руке. - Доброго вечера, господин вице-адмирал.

4.
- Густаф, - сказал Олаф, подойдя к дому Вальдеса, - я доверяю её вам. Будьте готовы, я вас позову.
Густаф побледнел, но не возразил ни одним словом. Он видел чужую, южной работы шпагу, которую Олаф принёс с собой. Он не мог не понимать, что своя шпага, вполне возможно, его не спасёт.
- Густаф, вы должны понять одну вещь, - устало сказал Олаф. - Если адмирал что-то решил, поверьте, он знает, что делает. В ином случае можно решить, что вас напрасно удостоили доверием.
Густаф побледнел ещё больше и вытянулся по струнке.
- Прошу прощения, господин адмирал. Но если он соберётся бежать, - нервно проговорил он, - мы должны быть готовы.
- Он не собирается бежать, - сказал Олаф, переступая порог. - Даже если под его окнами будет стоять осёдланная лошадь, он не сбежит.
*
- Господин Кальдмеер, - Вальдес вышел из комнаты, - не хочу, чтобы вы поняли меня неверно. Эти визиты вредят больше вам, чем мне. Знаю, я вас пригласил, но я ваш враг. Вас дурно поймут.
- Противник, - сказал Олаф, - но не враг. Если позволите.
- Вы оригинал, господин Кальдмеер, - протянул Вальдес. - Есть те, кто не отличает одно от другого.
- Есть и те, кто не отличит фрегат от корвета. Но я всё же человек старомодный.
Вальдес отошёл в сторону.
- Проходите.
Войдя в комнату, Олаф помедлил, прежде чем садиться за стол. Вальдес, заметив это, усмехнулся.
- Не поверите, вино всё такое же превосходное, - произнёс он мрачно, но без враждебности. - Сдаётся, я мало вас угощал.
- Вы увидели всё, что хотели? - спросил Олаф.
- Всё, что мне было нужно. - Вальдес нахмурился. - Теперь я вам должен, и сильно.
Олаф вопросительно посмотрел на него.
- Я говорил с ними, - Вальдес вздохнул, - смотрел, как их лечат и чем. Любопытно, откуда в хексбергском монастыре взялись дриксенские лекарства. Имею все основания полагать, что этим я обязан не Бермессеру.
- Господин Бермессер, - Олаф улыбнулся, - мало понимает в медицине. Вы сражались на равных, помогать вам - это честь. Иначе быть не могло. Вы на моём месте сделали бы то же самое.
Вальдес скосил на него глаза, потом кивнул.
- Да. Хорошо. Признаю. Сделал бы.
- Рад, что мы пришли к пониманию. Подождите немного.
Олаф вышел из комнаты, подозвал Густафа и поблагодарил его кивком.
- Это для вас, - сказал он, возвращаясь к Вальдесу. - Чтобы не приходить с пустыми руками.
Олаф ждал любых слов, но не того, что случилось. Вальдес яростно посмотрел на него.
- Вы сошли с ума. Вы были на горе?
- А должен был? - Олаф не дождался ответа. - Вашу шпагу нашли на берегу. Хотите сказать, это не случайно?
Вальдес поморщился.
- Благодарю. - Он протянул руку, принимая шпагу. - Только не ходите на гору. Что бы ни случилось. Вы и так сделали огромную глупость.
- Если вы на меня нападёте, - улыбаясь, сказал Олаф, - я пойму, что совершенно не разбираюсь в людях.
- Если в вас попадёт случайная пуля, - мрачно сказал Вальдес, - причём от своих же - я совершенно не удивлюсь. Предупреждаю вас об этом как человек старомодный.
Олаф подошёл так близко, что почти коснулся его руки.
- У вас на руках, - заметил он, - ссадины. Это их работа? Бермессера и остальных?
- Нет.
- Замечательный ответ, - сказал Олаф. - Столь же краткий, сколько и лживый. Огромная глупость, господин вице-адмирал. А я думал, мы пришли к пониманию.
- Вам кажется.
Олаф вздохнул.
- Я вас заставлю, - сказал он, делая шаг к двери. - Как бы мне ни было это неприятно. Ради вашего же блага.
Вальдес медленно положил шпагу, поднял руку и закатал рукав.
- Всё? - Он скривился. - Можно продолжать?
- Вам не нужна помощь?
Он оскалился:
- Мне не бывает больно, я ведь уже говорил!
Олаф вышел на улицу и подозвал охрану. Он сразу заметил, как изменились их лица.
- Почему, - спросил он, - мне не доложили?
- Господин Вальдес сказал, что вырвет нам языки, если об этом кто-нибудь узнает. Без всякого оружия.
Олаф вздохнул.
- Верно, это дом вице-адмирала Вальдеса. Но вице-адмирал Бермессер пока ещё подчиняется мне.

5.
- Вас что-то удивляет? - с притворным изумлением спросил Бермессер, усаживаясь за стол. - Мы пришли приятно провести время. Где ваше вино? Я слышал, оно превосходное. И где, наконец, ваше гостеприимство?
Один из пришедших с Бермессером дриксов помог ему открыть бутылку. Вальдес проводил его тяжёлым взглядом. Но продолжал молчать.
- Ждёте кого-нибудь? - Бермессер улыбнулся. - Понимаю, у вас всегда двери нараспашку... Ну так Кальдмеера сегодня не будет. Это между нами. - Он посмотрел на остальных. - Приведите его сюда.
К нему направились трое. Вальдес подобрался. Они остановились в нескольких шагах, переглянулись между собой.
- Побыстрей! - прикрикнул Бермессер. - Чего вы ждёте?
Вальдес резко поднялся с кресла, прежде чем кто-нибудь успел шагнуть ближе. Быстро подошёл к столу, отодвинул себе стул, сел, положив ногу на ногу.
- Столько крика... А ведь вы даже не адмирал. - Вальдес наклонил голову. - Он хотя бы вежлив. Вино плохо на вас действует, дорогой друг. Ещё хуже, чем победа. – Он посмотрел на бутылку. - Постарайтесь чем-нибудь оправдать своё присутствие. Если сказать нечего, хотелось бы перейти к ужину.
- А вы и без вина много болтаете, Вальдес. - Бермессер забрал второй бокал. - Сегодня вы ужинать не будете.
- Вы тоже. - Вальдес обвёл взглядом остальных. - Не имею привычки накрывать стол на десятерых. В том, что не могу разместить дорогих гостей, виновата лишь нехватка места. А не отсутствие желания.
- Дорогой друг, - протянул Бермессер, доливая себе вина, - не ухудшайте своего положения. Ваши колкости начинают меня утомлять. Советую переходить к просьбам. Чем быстрее, тем лучше.
- Ну что ж, - произнёс Вальдес, - мой дорогой друг даже собеседников выбирать не умеет. Достаточно кого-нибудь купить или запугать, и просьбы будут в количестве.
Бермессер скривил губы.
- Верно. Как я мог забыть о том, что вы так дёшево не продаётесь? - Он наклонился ближе к Вальдесу. - Знаете, пока вас считали погибшим, вашу смерть многие оплакивали. А потом оказалось, что фрошерский вице-адмирал наслаждается покоем даже в плену. Он пользуется особой благосклонностью своего врага. Совершенно особой. И не похоже, чтобы его силой принуждали к этому. По-вашему, так должны вести себя пленники?
- А по-вашему, вице-адмирал Дриксен должен распускать слухи?
- Слухи? - Бермессер рассмеялся. - Какие слухи? Все видели, чего стоят ваши обещания. «Вы не пройдёте», нет? Не было таких слов? Почему я не видел, как вы умирали?
Вальдес оскалился.
- Из кордебаталии такое увидеть трудно. Но не переживайте, дорогой друг. В авангарде идти гораздо труднее, чем вломиться в чужой дом… - Он снова посмотрел на остальных и скривился. - Но господин Бермессер совершенно не боится. Он не боится и за своих подчинённых, сколько бы их ни было. Они всегда навещают пленников вдесятером. Храбрость беспримерная и беспрецедентная…
- Вы плохо стараетесь, Вальдес, - перебил его Бермессер. - Особенно в отношении просьб. Я думал, вы на многое теперь пойдёте, чтобы облегчить участь пленных. Раз уж Кальдмееру нравится навещать вас и делать вам подарки… Вы действительно так меня боитесь, что готовы упрашивать его о защите?
- Вот как вы заговорили, дорогой друг. - Вальдес сощурился. - Сначала намёки. Потом оскорбления. Воистину, вы далеко пойдёте. А участью пленных я обязан только Кальдмееру. Вам я и шлюпкой бы командовать не дал.
- Ну что ж, - усмехнулся Бермессер, - понимаю вашу обиду. Жаль только, что обижаетесь вы на правду. Знаете, и у меня есть к вам претензии. Хорошо, что я никакого слова не давал.
- Не стесняйтесь. - Вальдес откинулся на спинку стула. - Можете сразу сжечь меня на костре. Могу заодно оскорбить вас так, чтобы вам уже ничто не мешало.
- Зачем? Мы же не варвары… Но я не допущу, чтобы пленный фрошер отдыхал в своей постели, хотя должен сидеть в камере. И оскорблял победителей. Здесь есть хотя бы подвал?
- Точно есть винный погреб, - со смехом сказал кто-то.
- Ну вот и отлично. - Бермессер перевёл взгляд на Вальдеса. - Отведите его туда и закройте на всю ночь. Жаловаться ему гордость не позволит. - Он поднялся из-за стола, расправил воротник, стряхнул несуществующую крошку. - Надеюсь, дорогой друг, от холода вы не умрёте. Ходят слухи, что вы вовсе не человек. Но в том, что не предлагаю ничего интереснее, виновата лишь нехватка места. А не отсутствие желания.
- А может, - сказал Вальдес, - найдётся место? На берегу, где посвободней. Или боитесь слухов? Может быть, мой дорогой друг разучился держать в руках шпагу?
Бермессер, наклонив голову, посмотрел на него с насмешкой.
- Скоро вы отправитесь за своей эскадрой, - сказал он. - Поверьте, ждать осталось недолго. Только любопытно - вы правда надеялись отбиться от нас с двадцатью линеалами? Всерьёз на это рассчитывали?
- С двадцать одним, - сказал Вальдес.
- Не слышу?
- С двадцать одним. - Он взглянул на Бермессера с вызовом. - Двадцать один. Вот всё, что вы можете.
Бермессер быстро подошёл к нему, стал вплотную.
- Можете больше о них не беспокоиться, - прошипел он, смотря Вальдесу прямо в глаза. - Надо думать, Кальдмеер решил пощадить вас и утаил лишние детали? «Змей» взорвался на моих глазах. Крюйт-камера. Обломки летели во все стороны. «Молния» и «Раймонда» взорваться не успели, но для них это было бы милосердней. Ну, много он сказал вам правды? - Он выждал, потом зло улыбнулся. - Ах да. Как же я мог забыть. То, что осталось от «Астэры».
Вальдес сглотнул.
- Никогда не видел, - договорил Бермессер с издёвкой, - чтобы дерево так плохо горело. Но упорство, вы знаете, побеждает любые препятствия. В конце концов сгорела и она.

6.
Бермессер, дослушав Олафа, долго не отвечал. Потом сказал с деланой небрежностью:
- Если б я не знал, что вы верны Дриксен, я бы подумал, что вы приняли эту историю слишком близко к сердцу.
- Но вы знаете. Поэтому объясните свои действия.
- Здесь нечего объяснять. - Бермессер поморщился. - Я же вам помогаю, господин Кальдмеер…
Олаф посмотрел на него с недоумением.
- Вы хотели, чтобы Вальдес пошёл на сделку? Теперь он сделается послушным, вот увидите. А ссадины… - Бермессер развёл руками. - Поверьте, его даже никто не ударил. Спросите его, убедитесь, что он не в претензии.
- Прекрасная идея, - прервал его Олаф. - Уверен, не каждый смог бы такое придумать. Так вот, выдумки закончились. Любой, кто причинит вред военнопленным, будет отвечать за это перед Морским судом. Я не допущу, чтобы ваши подчинённые позорили Дриксен. Надеюсь, вы больше ни до кого не добрались?
Бермессер покраснел до корней волос, его губы дрожали от злости. Олаф сложил руки на груди и не отводил от него взгляда.
- Не добрался, - наконец выговорил Бермессер. - Знаете, добыча мелковата. Ваш фрошер слишком цепляется за жизнь, как и остальные. Постараюсь, чтобы он за это расплатился. - Он отошёл к комоду, начал быстро перебирать бумаги. - Хотел, чтобы его не трогали - надо было умереть самому! Случаев у него было предостаточно!
- Этот человек, который так цепляется за жизнь, - тихо сказал Олаф, - остался защищать безнадёжное дело. Я сказал, что не желаю больше слушать о выдумках. Полагаю, что при соответствующем случае вы найдёте и силы умереть, и желание.
Бермессер наконец выхватил из ящика бумаги, быстро подошёл к Олафу.
- Не желаете слушать? - проговорил он срывающимся голосом. - Тем лучше, господин Кальдмеер, потому что и я не желаю больше терпеть. Я предлагал вам закончить дело миром, только вы не захотели понимать. Теперь видите эту печать? Знаете, чья она? Конечно, вижу, что знаете. - Он отдёрнул руку. - Так вот, теперь это вы будете терпеть. Я обеспечу здесь правосудие. А Вальдес, - он усмехнулся, - будет висеть. На ясене. Потому что, знаете, слишком много чести строить для него виселицу.

7.
- Прекрасный удар, - холодно прокомментировал Вальдес, когда Олаф закончил говорить. - Редкая сообразительность и предусмотрительность. Одно успокаивает…
На мгновение Олафу показалось, что Вальдес уже не принадлежит этому миру.
- И что же?
- Теперь, - Вальдес скривился, - никому из нас не надо опасаться случайной пули.
- Я предпочёл бы пулю, - помолчав, сказал Олаф.
Вальдес сложил руки на коленях.
- Я тоже. Сейчас это даже имело бы смысл. Вице-адмирал беседует с вражеским командующим. Или адмирал проводит время с приговорённым к казни... Со всех сторон это двойная измена.
Олаф вздохнул.
- Как насчёт взаимной симпатии? Или уважения?
Вальдес усмехнулся.
- Никто не поверит, что оно существует.
- Нам стоит, - медленно проговорил Олаф, - обсудить, какие существуют выходы.
Ему показалось, что в комнате зазвенели колокольчики. Вальдес поднял брови.
- О чём это вы?
- Я не убийца, господин Вальдес.
- Согласен. Но вы человек здравомыслящий.
- Благодарю, - сказал Олаф. - Поэтому я убиваю на войне. Людей, держащих оружие в руках. Если казню, то обычно дезертиров. Но никак не вас, извините.
- Тогда вспомните, господин Кальдмеер, - мрачно сказал Вальдес, - что я - фрошер, а вы - офицер кесарии. Представьте, что я погиб, только парой недель раньше. Так обычно и выходит. А шпагу вы не возвращали, потому что ничего хорошего из этого не выходит. Для вашей же кесарии.
- Прекратите, прошу вас. - Олаф поморщился. - Я это сделал не ради Дриксен.
Вальдес замолчал. Олафу казалось, что он видит петлю у него на шее.
- Я это ценю, - наконец сказал Вальдес. - Только не вижу смысла в таких разговорах. Бермессер утверждает, что бумаги подлинные, доказать обратное вы не сможете. Хотя сомневаюсь, - он усмехнулся, - что с такими бумагами он бы столько меня терпел. Фридрих, конечно, не высшая инстанция... Но он теперь в силе, и моему дорогому другу многие захотят угодить. - Он посмотрел на Олафа, поправился. - В ваших людях я не сомневаюсь. Но если вы открыто усомнитесь в его словах, против вас не пойдёт только ленивый…
Олаф наклонил голову.
- Но не горные ведьмы?
- Господин Кальдмеер, - Вальдес повернулся к нему, - вы положительно меня удивляете. Вы не верили в то, чего не существует, и вдруг начали интересоваться выдумками. А о том, что горные ведьмы - выдумка, знает каждый, за исключением разве что дриксов.
Колокольчики зазвенели ещё настойчивей.
- Подняться на гору, - медленно проговорил Олаф, - меня заставляет не любопытство и не любовь к выдумкам. И уж никак не жажда приключений. После вашей казни о перемирии придётся забыть. Мне казалось, что вам это важно. Казалось, вам важно обменять пленных.
- Важно. - Вальдес отвёл глаза. - Я даже считал, что любой ценой. Но не такой. Мало того, что я буду висеть, так ещё зная, что стал причиной вашей смерти? Честное слово, за кого вы меня принимаете?
- Я рассказывал вам всё, что вы хотели, - сказал Олаф. - Теперь я прошу об ответной услуге.
- Больше никаких услуг, - сказал Вальдес, вставая. - Я дал слово, что не сбегу и никому не причиню вреда. Доказать, что оно ничего не стоит? Я не могу оставить остальных. И не могу подставить под удар вас. Если пожелаете навестить меня, то приходите. Но на гору не пойдёте, потому что я запрещаю.
- Пойду, - сказал Олаф. - Дорога не самая безопасная, но случайная пуля мне там не грозит.
Вальдес резко наклонился к нему.
- Вы ничего не найдёте! - крикнул он. - Слышите? Нет никаких горных ведьм! И никогда не было!
- Хорошо, - Олаф улыбнулся. - Вам лучше знать. Но я люблю смотреть на то, чего не существует.

8.
Это не мог быть звук музыкального инструмента. Колокольчики, сколь искусно они ни были бы сработаны, не могли шипеть как закатное пламя, не могли кричать о смерти. Они требовали, злились, предвкушали месть. Что угодно, только не звенели.
- Гость! - загремело у Олафа за спиной. - У нас гость, и посмотрите, какой! Адмирал!
Среди огней, освещавших вершину горы, замелькали тонкие женские силуэты. Они окружили Олафа, а одна из ведьм даже тронула его за плечо.
- Расскажи, - зашипели они, - где сейчас Вальдес?
- Вальдесу, - сказал Олаф, - грозит смерть. Я не в силах её предотвратить. Вы можете помочь?
- Проходи. - Они зашелестели, расступаясь перед ним. - Сюда, между огнями. Не обожгись, человек.
За ними, прямо под деревом, сложив руки на коленях, сидела ещё одна ведьма, постарше. Олаф остановился, когда она подняла на него глаза. Голубые, усталые, без единой искры.
- Олаф Кальдмеер, - сказала она с улыбкой, которую немного портили мелкие острые зубки. - Ты храбрый человек, если не побоялся сюда прийти. Как же так? В наш город, со своим флотом? Как ты смеешь просить нас о помощи?
- Помощь, - спокойно ответил Олаф, - необходима Вальдесу. Если бы вы могли украсть бумаги…
Она зашипела, топнула о землю ножкой.
- Украсть? За кого ты нас держишь, человек?
- За тех, кому не безразлична судьба Хексберга. О Вальдесе, полагаю, напоминать нет смысла.
Она горько повторила:
- Не безразлична… Ты понимаешь, что убить тебя легче лёгкого?
- Понимаю, - сказал Олаф. - И вы в своём праве. Но через несколько дней он умрёт, со мной или без меня.
Она резко выдохнула и отвернулась.
- Если б мы могли спускаться с горы, когда пожелаем, ты уже лежал бы мёртвым, - сказала она сквозь зубы. - Нам нужна твоя сила. Немного силы, чтобы сойти вниз. Найдётся у тебя, чем расплатиться?
- Какова, - спросил он, - должна быть плата?
- Мы жжём костры, чтобы хоть как-то согреться. - Она широко повела рукой. - Но это совсем не то. Не то, что кровь. Человек, если б ты мог...
- Незамедлительно.
- Хорошо, что ты так спокоен. Так проще. - Она поманила Олафа к себе. - Ну что ж, мне надо спуститься и вернуться. Двух укусов хватит. Ты уверен, человек? Знаешь, что это будут за раны?
- Уверен целиком и полностью. Раны затягиваются.
Она взглянула на него ласковей. Олаф протянул руку, поддёрнул рукав.
- Знаешь, что я могу увлечься? - спросила она, снова показывая зубки.
Олаф вежливо поклонился.
- Я не привык отбирать у дамы её подарки.
Она усмехнулась, отбросила волосы в сторону, быстро приникла к его запястью. Олаф, сжав зубы, смотрел на завитки волос на её затылке.
- Замечательная кровь, - сказала она, с явным сожалением отрываясь от его руки. Её глаза налились темнотой, заблестели. - Не марикьярская, но тоже весьма и весьма. Хорошо, что Вальдес тебя не убил.
Олаф одёрнул рукав и взглянул на неё.
- Господин Вальдес, - сказал он, - пришёл к тому же мнению.

9.
- Пропали, - ехидно сказал Вальдес, наклонив голову. - Ну разумеется. Из комнаты с закрытыми окнами на третьем этаже. Стражу можно отвлечь, это не так сложно. Но третий этаж? Трудно будет доказать…
- Невозможно, - в тон ему ответил Олаф. - Ни свидетелей, ни доказательств. Ни одного разумного объяснения. Мной в ту ночь занимался лекарь, это подтвердят самое меньшее восемь офицеров. Шнееталь и Фельсенбург от меня не отходили. Вы были в своём доме, охрану никто не снимал. Поэтому…
Он припомнил лицо Бермессера и не смог сдержать довольную улыбку.
- Я начинаю жалеть моего дорогого друга, - усмехнулся Вальдес. - Он не умеет проигрывать.
- Он должен. - Олаф посмотрел на Вальдеса. - Должен научиться, если метит на моё место. Без этого адмиралом ему не стать. Надеюсь, он это поймёт.
- Он - не поймёт, - сказал Вальдес. - Не надейтесь.
Олаф потянулся было за бокалом, но поймал взгляд Вальдеса и отнял руку.
- Я рад, что адмирал - именно вы, - тихо сказал тот. - Как военный - я сожалею. Как человек - я рад. И не держите на меня зла за тот разговор. Если настанет день, когда переменится вся ваша жизнь - вы меня поймёте.
- Переменится, - серьезно ответил Олаф. - Это будет, пожалуй, уже в четвёртый раз. Но мне пятьдесят три, а вам тридцать пять. Шансов на перемены у вас побольше.
Вальдес горько улыбнулся.
- Этой выходкой вы сократили себе жизнь на пару лет. Терпеть не могу услуги, за которые нельзя расплатиться.
- Эту услугу, - спокойно сказал Олаф, - я оказал в первую очередь себе. На берегу лишние годы не принесут мне пользы. Но приятно будет знать, что некая шпага не лежит на дне Хексбергского залива. И что там же не остался её хозяин. Без него на море, что уж лукавить, стало бы слишком скучно.
- Берег бы только выиграл. - Вальдес сел прямо. - А море без вас много бы потеряло. Трудно будет забыть и вас, и Осенние Молнии в этом году. А что до скуки... Уверен, будет случай её развеять. Не подведите меня и постарайтесь дожить до того случая.
Они долго молчали, глядя друг на друга. Потом Олаф коротко ответил:
- Не подведу.
Вальдес наклонился ближе, прошептал:
- Скажите мне одну вещь. По секрету.
- Извольте, - улыбнулся Олаф.
- Которая?
- Боюсь, - медленно проговорил он, вспоминая, - я не уделил ей должного внимания. Но глаза у неё были чёрные и живые. Даже слишком живые для нечисти…
Вальдес сощурился.
- У них не бывает чёрных глаз, - сказал он, усмехаясь. - Глаза у них голубые. Вы точно видели настоящую ведьму? Или она вскружила вам голову?
- Понятия не имею, - ответил Олаф. - Но прекраснее всего то, чего не существует.

@темы: 18 тур