22:57 

Terkada
Нас море разделить не сможет // ни шёпот волн, ни грохот льдин // Одна судьба, и ясень тоже // один.
Название: Свет мира
Размер: мини, 2608 слов
Пейринг/Персонажи: Ротгер Вальдес, Олаф Кальдмеер, Рамон Альмейда, Филипп Аларкон, Вейзели
Категория: джен, броманс
Жанр: сказка/притча
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: Ротгер ищет свет, Ротгер его находит)
Предупреждение: Это не дэсфик, нет)
Примечание: Написано на заявку OЭ-феста: Вальдмеер. Вальдес - художник, который не может пройти мимо светлых волос.
Реальная история создания картины Светоч мира по ссылке.

От бергерской родни Ротгер не унаследовал решительно ничего. Тётушку он любил, но пропускал половину её слов мимо ушей. Самого Вейзеля он любил тоже, но старался попадаться ему на глаза как можно реже, а необходимость идти на приём, который он устраивал, камнем легла Ротгеру на сердце. Не понимал он их педантичности, их горячих пирожков по субботам, их желания тихо скончаться от старости в окружении восьмерых детей. Нет, Ротгер любил их, но понимать не хотел.
Единственное, в чём Ротгер понимал бергеров - в их любви к светлым волосам.
Рамон любил роскошных и темноволосых, но сердце Ротгера они не трогали. Легко их любить, когда вокруг Рамона каждая вторая с тёмными волосами. Рыжие... рыжих рисовал каждый второй, и потом, солнце не бывает рыжим. Чёрным тоже. Только светлым... И небо тоже...
Ротгер представил, что будет, если он попросит Филиппа позировать ему, и отбросил эту идею. Потом, Филипп, хоть и солнечный блондин, слишком свой и слишком земной, а тут нужно что-то светлое... прекрасное... как свет небесный... то, до чего и дотронуться-то нельзя... то, что заставит таких грешников, как Ротгер, падать на колени и оплакивать свои грехи...
Южная половина Ротгера была очень романтична, хотя грешник он был ещё тот.
Везёт остальным, они могут писать картины с любой девочки в таверне. Рамон так и вовсе поселился у этой... как её... в общем, неважно. И ни одной светловолосой! Потом, одних волос мало, должно быть и лицо... такое, что забудутся все тяготы мира... и придёт раскаяние и милосердие к раскаявшимся... и свет небесный, на который грешники не смогут смотреть без слёз...
Тётушка долго вбивала ему в голову проповеди, но любовь к вину выбить не смогла.
Под окном раздался голос Филиппа, особенно настырный, когда он был трезвым. Ротгер заставил себя встать на ноги, подошёл к окну, поднял повыше светильник, который всегда держал на подоконнике. В темноте светлели растрёпанные волосы Филиппа, но всё это было не то, совсем не то...
- Ротгер! - голос Филиппа стал ещё настырнее. - Рамон требует, чтобы ты вернул ему деньги. Немедленно. Он собирается жениться...
- Рамон женится четвёртый раз, а месяц ещё не кончился, - Ротгер фыркнул. - Денег нет. Для Рамона тоже. Но Рамон наверняка успел напиться и захочет поделиться радостью с другом... - Он махнул рукой, окно жалобно зазвенело. - Поэтому я спускаюсь...
- Пожар устроишь, - Филипп не упускал случая посмеяться над Ротгером, который хранил этот светильник с самого детства. Откуда он взялся, так никто и не понял. То ли Ротгеру его подарила мать, то ли он сам выпросил его в лавке, то ли хозяин лавки сделал ему подарок... Свечи были хотя бы романтичными, но от светильника не было решительно никакого толка.
***
За то время, пока Ротгер отсыпался после вчерашнего, бардак как будто только усилился. В его мансарде, как бы высоко она не была, всегда был проходной двор, но и без гостей мусора и бутылок хватало. Тётушка всегда говорила, что сюда ни привести ни одну приличную женщину, как будто только в жилье было дело... Ротгеру казалось, что его гости и бардак на полу даже развлекали владельца дома - тем более, такую маленькую комнату все равно никто не хотел снимать... Он ещё говорил, что разбогатеет, когда Ротгер умрёт и оставит ему свои картины - и Ротгер совсем не обижался. Только ругался с ним за своё право держать окно открытым. Хозяину Ротгер доказывал, что это для проветривания, Филипп смеялся над тем, что Ротгера заберут какие-нибудь горные духи, Рамон говорил, что он себя доведёт, простудится и умрёт, как полагается, во цвете лет... Ротгер всегда говорил, что все они правы. И что не дождутся, потому что эту мансарду хозяин никому больше не сможет сдать...
Но платить за неё все равно приходилось. Рамон забыл про долг, но денег не дал, Филипп ждал, когда ему заплатят за картину, в трактире и вовсе наливали под честное слово. Тётушка скажет, что он опять играл в кости, ростовщики это знали и так и почему-то совсем его не любили... Ротгер справедливо рассудил, что если денег не было вчера, то и сегодня им дома взяться неоткуда, а потому следует отправиться на улицу и положиться на свою судьбу. Для таких разговоров он всегда ходил к морю. Нет, другой жизни он бы для себя не пожелал, просто знал, что судьба вершится где-то там. О чём Ротгер не подумал, так это о том, что одеться ему следовало немного потеплее.
..Он пришёл в себя от того, что кто-то трогал его за плечи, и замотал головой - так ему хотелось посидеть ещё. Руки не отпускали и уже по-настоящему трясли его за плечи, как будто он куда-то опаздывал. Нет, не так - как будто он сам хотел куда-то пойти, но забыл, а ему пытались напомнить...
Ротгер поднял голову, и что-то ударило ему в грудь, как арбалетная стрела. Он не находил слов и сказал первое, что пришло ему в голову:
- Я же звал вас на гору в прошлый раз, а вы не пошли...
Светлые глаза посмотрели на него с некоторым удивлением, но и только. Как будто их хозяин больше удивился тому, что Ротгер что-то помнит.
- Я приходил к вам в лавку, - уже уверенней начал Ротгер. - Игрушек у вас не было, только часы, но вы сказали, что часы мне не понадобятся. Что мне вообще не понадобится следить за временем, никогда. - Он улыбнулся, и в глазах напротив что-то промелькнуло. - Я и не следил. А потом вы сказали, что вас зовут Олафом и вы подарите мне что-нибудь такое, что будет меня беречь. Потому что - это вы тоже сказали - беречь себя сам я не буду...
Олаф улыбнулся и подал ему руку, помогая встать. Ротгер поднялся и снова поймал его взгляд.
- И я рассказал, что собираюсь залезть на самую высокую гору и не спускаться с неё никогда, потому что если где и рисовать, то только там. И вы сказали, что я заблужусь в темноте и наверняка сломаю себе шею, что на эту гору не ходят по одному. И поэтому вы кое-что для меня найдёте...
- Я действительно делаю часы, - сказал Олаф. - Вас я знаю, вас все знают. Но не помню, чтобы у меня было что-то ещё...
- Вы мне подарили светильник, - уверенно сказал Ротгер. - Тот, с девятью гранями, помните? Я обрадовался, потому что люблю это число, а вы сказали, чтобы я был осторожней и не порезался...
Ротгер говорил, понимая, что такого быть не может. Это точно был не он, тому мастеру было бы уже за пятьдесят, а этому едва за сорок... И все равно, много ли в городе лавок с окнами прямо на море? Лавок, где у хозяина такие светлые волосы?
- Я не помню, Ротгер, - Олаф улыбнулся. - Но какая разница, если он вам нравится?
- Никакой, Олаф. Совсем никакой, но это было бы забавно.
Ротгер стоял и понимал, что сейчас придётся уйти, и не находил в себе сил на это. Он смотрел на Олафа и думал, что если бросаться в омут с головой, то сейчас.
- Олаф, я ищу того, кто пойдёт со мной на гору. До сих пор ищу, и никого лучше я не найду.
Олаф молчал. Это совсем не было обидно, но он молчал, а уже начинало смеркаться.
- Мне некого больше просить, Олаф. Давайте попробуем? - Ротгер посмотрел ему в глаза. - Приходите. В память о светильнике.
- Раз уж я отобрал у вас подарок... - Олаф наконец-то улыбнулся снова. - Я не могу вам отказать, Ротгер. Я приду. Но днём у меня дела в лавке. Если только ночью... вечером...
- Конечно, вечером, - Ротгер подумал, что никогда не вставал раньше обеда, а Олаф, наверно, просыпается с рассветом. - Если вам удобно. На пару часов, не больше. Торопиться мне совершенно некуда...
И тут он вспомнил кое-что важное.
- Встретимся здесь. Вы можете заблудиться, а я знаю дорогу. Я там часто работал, храню там вещи, многие думают, что я живу на горе... - Ротгер развёл руками. - Им только повод дай. Так что, значит, прямо сегодня?
***
Ротгер извёлся от ожидания, и всё ему казалось не так. Была лунная ночь, но луна его не устроила: свет был слишком холодным, выходило совсем не то, что нужно. Олаф казался совсем далёким и холодным, как будто он был старше лет на десять. Ротгеру даже казалось, что Олаф всегда жил на этой горе, так он был спокоен. В лунном свете от этого спокойствия веяло холодом, а Ротгеру совсем этого не хотелось.
Но согласиться работать в лавке он тоже не мог. Хотя это было бы легче, не пришлось бы подниматься на гору, задыхаться... Но Ротгер знал, что писать свою картину он будет только на горе. Здесь Олаф забывал о своих делах и просто смотрел на него спокойными серыми глазами. Ротгеру хотелось спросить, о чём он думает, спросить хоть о чём-нибудь, только чтобы он не молчал...
Он поднялся, закашлялся, подошёл ближе.
- Олаф, - неуверенно начал он, - вы никогда не думали о чём-то другом? Может, о военной карьере? Понимаете... я видел много портретов, и вы похожи на древних королей. Когда они совершали набеги, море окрашивалось кровью от берега до берега... - Олаф странно на него взглянул, и Ротгер поторопился добавить: - Не то чтобы я в это верил, но Рамон, он мой друг, любит все эти легенды о кровной мести. А эти короли, знаете, они почти что жили в море, и я подумал... мне же нужен сюжет...
- Про короля? - Олаф даже рассмеялся. - Нет, Ротгер, я хотел бы просто ходить по морю. А королям даже в море приходится убивать, зачем мне это?
Ротгер хотел задать ещё вопрос и сразу передумал. Не его дело, почему Олаф работает в лавке, когда на свете есть корабли...
Но Олаф понял и так.
- Мне хватает того, что моя лавка выходит окнами на море. Это не так мало, Ротгер. И потом, я не смог бы убить, даже защищаясь.
- Вы святой, Олаф. Вам правда нельзя воевать, вы бы спасали даже тех, кто напал на вас сам. Как там было... - Ротгер улыбнулся, - "и простит он то, что не прощают, и отдаст последнее, и даже больше того"?
- Не совсем, - Олаф покачал головой. - "И отдаст он последнее, и то, о чём не попросят сами". Вы, кажется, устали, Ротгер. Мне завтра ждать вас на том же месте?
- Нет, - Ротгер закашлялся. - Я буду приходить пораньше, нужно разложить всё это... - Он повёл рукой. - Хорошо? Вы сами найдёте дорогу?
- Найду. - Олаф кивнул. - Если что, пойду на свет.
***
На следующий раз Ротгер встретил Олафа, сидя под деревом. Он улыбался так, как будто сам кесарь заказал ему портрет в полный рост.
- Вы правы, Олаф, вам не нужна эта ерунда. Вы не хотите ни править, ни воевать, и хорошо. Я не хочу и не стану вас заставлять. Вот, берите, - Ротгер ухмыльнулся. - Ваш светильник. Я помню, что он не ваш, но это неважно.
Олаф удивился, но протянул руку. При виде того, как он гладит резьбу, на сердце у Ротгера потеплело.
- Представляете, Олаф, сколько будет споров, когда я вас допишу? Почему вы вообще держите светильник, почему с таким узором, почему, почему... А мне просто нужен такой свет, чтобы... - Он запнулся. - Хотя вам, наверно, неинтересно...
- Говорите, Ротгер. - Олаф мягко на него посмотрел. - Я же здесь.
Ротгер взмахнул рукой:
- Здесь, на горе, наступила ночь. Да что там, ночь укрыла собой весь мир. И во тьме каждый ищет света. - Лицо Ротгера стало вдохновенным. - Свет воссияет над всем миром. И любой сможет прийти на его сияние. Любой грешник. Не найдётся такого, кто не придёт, когда свет небесный сияет ему...
- А вы, Ротгер? Что будет светить вам? - Олаф улыбнулся. - Вы же ничего не увидите...
- Фонарь, - Ротгер улыбнулся. - Я запасливый.
В этот раз они работали дольше, и Ротгер, против обыкновения, даже не болтал во время работы. Он понял, что замёрз, когда греться было уже поздно. Олаф хотел вернуть ему светильник, но Ротгер отвёл его руку:
- Пусть он будет у вас, тогда вы точно не заблудитесь. А мне ещё надо собрать вещи...
Ротгер дождался, когда Олаф спустится хотя бы на один виток тропинки, отвернулся и долго кашлял, пока не наступила непроглядная тьма.
***
Приближались холода, и Ротгеру всё тяжелее было подниматься на гору. Он кашлял всё больше и старался приходить заранее, чтобы не мешать этим Олафу. Чтобы Олаф приходил и дальше. Ротгер уже знал, что навсегда остался бы на этой горе. И понимал, что пойдёт снег, и всё закончится. Он каждый раз откладывал этот вопрос, зная, что всё испортит. Олаф мягко посмотрит на него, скажет, что нельзя поселиться здесь навечно, а Ротгер не сможет ему возразить, как всегда...
Настроение Ротгера портилось быстрее, чем погода, и он мрачнел всё больше. Его не узнавал Рамон, не узнавал Филипп, никто из тех, кто хорошо его знал. Ему перестали улыбаться на улице. Он упрямо не закрывал окно в мансарде, боясь, что не заметит первый снег. Он перестал улыбаться сам. Его узнавал только один человек во всём городе, потому что при его появлении лицо Ротгера что-то освещало изнутри.
***
- Ротгер! Тебя уже три дня не видно! - Филиппу лень было подниматься, и он ждал, когда Ротгер выглянет в окно. - Ты что, бросил пить? Ты вообще пойдёшь к Вейзелям?
Филипп подождал, не ответят ли ему, не дождался и швырнул в окно камешек. Это сразу возымело действие.
- Пойду, ещё бы не пойти! - Ротгер высунулся и погрозил ему кулаком. - Ещё не хватало, чтоб там обошлись без меня... Вейзель говорил, как он по мне скучает?
- Само собой, - Филипп припомнил лицо Вейзеля и решил не передавать его слова. - Тогда увидимся.
Ротгер помахал ему рукой, дождался, когда Филипп уйдёт, и сполз вниз по стене.
***
Ротгер пришёл на гору ещё раньше, хотя думал, что не дойдёт вовсе. Отошёл в сторону и встал на колени, потому что знал, что крови будет много. Он видел, что Олаф уже здесь и ждёт его, но не мог остановиться. Его злила беспомощность, ещё больше, чем сам кашель. Злило, что мёрзнут руки. Ещё нет снега, почему так холодно? Зачем он притащил сюда Олафа, мог же доделать всё дома, а теперь он будет мёрзнуть...
- Сейчас, Олаф, - прохрипел он, - я вас чем-нибудь укрою. Подождите! - его согнуло опять, но он поднялся. Пошёл вперёд, хотя перед глазами всё плыло. Как будто шёл снег, так было ярко и так болели глаза. На ощупь нашёл дерево, привалился к нему спиной и стал стягивать с себя плащ.
- Оставьте, Ротгер. - Его поддержали в тот миг, когда он снова начал сползать на землю. - Я не замёрзну, если вы здесь.
Ротгер хотел сказать, чтобы его отпустили, что у него начинается кашель, но не смог ничего выговорить и прижался головой к груди Олафа. Ему хотелось поднять глаза, но он не смел. Потому что знал, что увидит свет небесный, а на него никто не может смотреть близко.
- Вы не пожалеете, Ротгер? Не передумаете?
Он старался вспомнить хоть какие-то слова, хоть что-нибудь, но не мог. Кроме тех слов, которые в детстве вбила ему в голову тётушка.
- Я не побоюсь, - сказал он. - Не побоюсь никакого зла, если вы будете со мной.
***
- Ротгер! Ротгер, где тебя носит? - Филипп взбежал по лестнице, распахнул дверь. - Ротгер, Вейзель сказал, что это последний раз! Можешь больше не появляться, если не придёшь прямо сейчас!
В комнате было темно, и Филипп насторожился.
- Ротгер?.. Ты спишь, что ли? Вставай немедленно! Это твой последний шанс, точно говорю...
Филипп ещё что-то говорил, но уже понял, что Ротгер здесь даже не ночевал. Нашёл время... Улетел со своими духами, как и собирался? Нет, окно закрыто. Он никогда не закрывал окно, даже когда уходил, сам говорил, здесь воровать нечего... И духота такая... Как будто что-то горит. Духоту Ротгер терпеть не мог.
Пошёл на свою гору? Тогда почему картина здесь, что он там забыл? И зачем закрыл окно?
"Чтобы не потух огонь и не погас свет", - на мгновение подумалось Филиппу, но он так и не понял, откуда взялась эта мысль.

@темы: 16 тур

URL
Комментарии
2017-04-28 в 00:42 

megaenjoy
:heart: читать дальше

2017-04-28 в 01:00 

Terkada
Нас море разделить не сможет // ни шёпот волн, ни грохот льдин // Одна судьба, и ясень тоже // один.
URL
2017-04-28 в 01:16 

megaenjoy
Terkada,читать дальше

2017-04-28 в 01:21 

Terkada
Нас море разделить не сможет // ни шёпот волн, ни грохот льдин // Одна судьба, и ясень тоже // один.
megaenjoy, читать дальше

URL
2017-04-28 в 18:30 

megaenjoy
Terkada,читать дальше

2017-04-28 в 18:40 

Terkada
Нас море разделить не сможет // ни шёпот волн, ни грохот льдин // Одна судьба, и ясень тоже // один.
megaenjoy, читать дальше

URL
2017-04-28 в 18:46 

megaenjoy
Terkada, читать дальше

2017-04-28 в 18:52 

Terkada
Нас море разделить не сможет // ни шёпот волн, ни грохот льдин // Одна судьба, и ясень тоже // один.
megaenjoy,

читать дальше

URL
2017-04-28 в 19:12 

megaenjoy
Terkada,читать дальше

2017-04-28 в 19:16 

Terkada
Нас море разделить не сможет // ни шёпот волн, ни грохот льдин // Одна судьба, и ясень тоже // один.
megaenjoy, читать дальше

URL
2017-07-04 в 23:22 

megaenjoy
читать дальше

2017-07-04 в 23:28 

Terkada
Нас море разделить не сможет // ни шёпот волн, ни грохот льдин // Одна судьба, и ясень тоже // один.
megaenjoy, читать дальше

URL
2017-07-04 в 23:42 

megaenjoy
читать дальше

2017-07-04 в 23:44 

Terkada
Нас море разделить не сможет // ни шёпот волн, ни грохот льдин // Одна судьба, и ясень тоже // один.
megaenjoy, читать дальше

URL
2017-07-04 в 23:55 

megaenjoy
Terkada,

читать дальше

2017-07-04 в 23:58 

Terkada
Нас море разделить не сможет // ни шёпот волн, ни грохот льдин // Одна судьба, и ясень тоже // один.
megaenjoy, читать дальше

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Terkada

главная